Гармоничный мир Леонарда

Текст: Ольга Сванберг

Леонард Хируг родился в Казани, потом жил в Мозамбике, в Уфе, снова в Казани, где закончил школу и университет, потом учился в Италии в аспирантуре, затем поехал работать в Америку. Нашел там любимого человека – девушку Катю из Петербурга, с которой решили вместе уехать в Европу. С 2003 года Леонард со своей семьей, в которой в 2008 году появились близнецы Рома и Федя, живет в Финляндии, руководит лабораторией в институте нейронаук при университете Хельсинки. Катя – лингвист, отлично выучила финский язык, сейчас учится в аспирантуре на кафедре германской литературы.

- Леонард, а почему была выбрана Финляндия?

У меня много корней – 12 разных национальностей, в том числе финская: одна из бабушек была финка. Финляндия, к тому же, расположена близко к России, особенно к Питеру, из которого родом Катя. Но выбрали мы Финляндию, все-таки, по другим причинам: на мой взгляд, это очень здоровое общество с правильными ценностями и ориентирами. Здесь «разумный социализм» – оптимальная смесь капитализма и социализма. Об этом у нас была информация и из частных источников, так как брат жил здесь уже несколько лет, и из интернета. Да и легенды о Скандинавии и Финляндии ходят.

- А ностальгии по России нет?

Ностальгии нет, потому что нет уже той страны, по которой можно скучать. Часто по работе езжу в Россию, навещаем в Питере Катиного папу и другую родню. Пока мы здесь по рабочей визе. Контракты продлевают, и надеемся, что осядем здесь. Нам здесь очень нравится, и с каждым годом все больше.

- А что такое для тебя Родина?

Сложный вопрос. Можно ответить по–разному: Родина – это моя семья; город, в котором я родился; то, откуда мы все пришли и куда стремимся попасть снова – небесный Иерусалим. Родина – понятие многоплановое. Географически это не связано однозначно с Россией.

Хотя я с большим пиететом и большим интересом отношусь к русской культуре и стараюсь ее в себе поддерживать. Но я не ставлю ни российскую культуру, ни российское государство на какое–то особое место, не считаю их более ценными, чем другие страны и культуры.

Мне пришлось соприкоснуться довольно тесно и с итальянской культурой, которая мне очень нравится, и с американской, которая мне понравилась гораздо меньше. Поэтому я вижу, что все разговоры о великой русской душе и какой-то особой миссии России – это очень однобокое представление.

- А что для тебя значит русская культура?

Я безусловно благодарен ей за язык, который безумно люблю. Люблю с ним играть и находить какие-то новые смыслы в словах, особенно в поэзии это хорошо удается. Язык говорит с тобой, как будто не ты им пользуешься, а он пользуется твоим подсознанием. Русский язык семантически богат, у него очень гибкая и разнообразная структура. Благодарен я и за бесплатное образование, которое получил в Советском Союзе.

- А в чем уникальность Финляндии?

Люди здесь удивительно честные. Если говорить о нравственном облике народа в целом, то финский народ у меня вызывает большое уважение: это люди, не склонные обманывать ни самих себя, ни друг друга, уважающие друг друга, не замкнутые на материальные ценности. Что я видел в Америке и от чего мы, собственно, убежали – от общества потребительского, переориентированного от духовных ценностей на материальные. Это сейчас и Россию заполонило, было это проблемой и в Италии.

В Финляндии этот порок развит в меньшей степени, деньги здесь – не всё для человека. Конечно, в этом обществе тоже носят джинсы и едят гамбургеры. Но здесь еще жива любовь к природе, любовь друг к другу, любовь к своей стране, уважение себя как личности, а не как «успешного» человека, достигшего определенного карьерного или материального уровня. Мне кажется, финское общество здоровее, чем в большинстве западных государств. Конечно, оно очень маленькое, а потому неустойчивое и зависимое. Любой кризис может поколебать эту систему, как было в 90-х годах. Но после этого Финляндия встала на ноги.

Надеюсь, что финны будут и дальше также стойко себя вести и также уважительно относиться к иностранцам. У них первая установка, все-таки, на уважение и приятие, а не на отторжение. С другой стороны, финнов легко разозлить. Особенно если здесь начинаешь вести себя «по-русски», то есть ловчить и искать лазейки в социальной системе. Тогда скоро попадаешь в некий неписанный черный список. Мне бы этого очень не хотелось, хотя я частенько замечаю в себе такие поползновения.

- Как ты думаешь, что мешает другим русским чувствовать себя здесь, как ты?

Я приехал сюда на работу, а не на репатриацию, и поэтому мне было легче. У меня есть знакомые, которые по 10-15 лет уже сидят на социалке. А это ведь суровое испытание на прочность! Внутренняя дисциплина – редкое качество, поэтому большинству людей нужны внешние подпорки, рамки. Соблазн финской человеколюбивой системы именно в том, что она не вынуждает людей работать, дает много возможностей сачковать, и человек постепенно развращается. Это западня.

- Каковы, по-твоему, предпосылки успешной самореализации в Финляндии?

Универсального совета у меня нет, но мне кажется, обязательно нужно работать. Мне в этом смысле повезло. Я не знаю, смог бы я интегрироваться, если бы приехал сюда совсем молодым и «сел на социалку». Я очень сочувствую тем людям, которые попадают в эту западню. При внешней иллюзии избытка свободного времени, которое можно было бы тратить на творчество и общение с людьми, на пособии по безработице слишком легко опуститься, разлениться, просто спиться. Я сам человек ленивый и недисциплинированный, нуждающийся во внешних рамках. Поэтому, скорее я сочувствую тем людям, чем осуждаю их, я не имею права что-нибудь советовать им. Хочу только призвать соотечественников, чтобы они не поддавались на провокации своего эго, не жили одним стремлением урвать что-нибудь от общества.

- Твое впечатление о финских женщинах?

Мне кажется, они очень свободные, свободные от неравенства с одной стороны – и от излишней озабоченности своими правами с другой. Мне очень жаль воинствующих феминисток. Если очень сильно чего-то добиваться (например, права работать наравне с мужчинами), то получаешь двойную нагрузку: и работа на тебе, и дети. Так ведь и случилось в России, да и в Америке. По-моему, в Финляндии достигнут достаточно здоровый баланс в этой сфере. Хотя, у этого есть обратная сторона с эстетической точки зрения. Русская женщина всегда готова к тому, что сейчас ей повстречается мечта ее жизни, даже если у нее семеро по лавкам и муж дома, но на всякий случай, если принц появится, она даже в магазин за углом идет в косметике и на каблуках. Финские женщины не обременяют себя боевой раскраской. Поэтому многие и говорят, что финки следят за собой меньше, чем русские.

 - Откуда такое красивое имя?

Думаю, оно как-то связано с Да Винчи. Это единственный известный тогда в России Леонардо.

- Имя обязывает?

Хотелось бы развиваться как гармоничная личность, подобно Леонардо, но на все не хватает времени. Какие-то задатки удалось реализовать. Пописываю иногда стихи. Сейчас самое большое увлечение – это джазовый вокал и ансамбль духовного пения Благовест. Еще хотелось бы попытаться свести вместе две музыкальные духовные традиции: протестантскую, которая переросла в джаз (англоамериканская и африканская традиции), и православную певческую культуру. Эти две традиции практически никогда не пересекаются. Но фьюжен на то и фьюжен, чтобы совмещать несовместимое. Это интересно как межкультурное общение, как попытка найти мостики между двумя большими культурами, западной (американской и европейской) и восточной, то есть российской. Вот такие планы.