Йоэл Лехтонен – финский театральный режиссер в Москве

Йоел Лехтонен

Йоэл Лехтонен живет и работает в Москве с 1995 года. На режиссерский факультет ГИТИСа его привели высокий уровень преподавания и желание увидеть, что же все-таки происходит у большого восточного соседа Финляндии. Работа в московском театре хоть и трудная, но зато, когда все удается, приносит огромное удовлетворение. Это в том случае, если выпадет счастье войти в те 20% выпускников ГИТИСа, которые по окончании института работают по специальности. В данной статье Йоэл Лехтонен рассказывает о российской театральной жизни глазами финна.

Скандальный спектакль удался на славу

По окончании института Лехтонен приобрел права на представление спектаклей в России и странах СНГ. Наибольшую популярность завоевал спектакль американки Ив Энслер «Монологи вагины», который ставится в Москве под управлением Лехтонена уже четвертый год. Постановка феминистской пьесы на консервативной российской сцене оказалась далеко не простой, хотя спектакль уже получил известность в 53 странах. Даже самые авторитетные в театральном мире люди заявляют, что спектакль не подходит для российского менталитета. Текст, пронизанный свободной от цензуры лексикой из области низа тела и низа жизни, оказался для актеров крепким орешком. Тем не менее, молодые российские друзья Лехтонена верили в успех проекта. Они оказались правы, потому что публика «нашла» спектакль. Хотя на премьере часть зрителей во время спектакля демонстративно удалялась, на самом спектакле, посвященном трехлетию постановки, публика аплодировала стоя.

Россия и Финляндия – два разных театральных мира?

Российские методы деятельности значительно отличаются от финских, основанных на соблюдении правил игры с самого начала и доведении любого проекта до победного конца во что бы то ни стало. В России же, если доверия к актерам не возникает, пьеса может быть легко снята с постановки. Оборотной стороной медали оказывается, тем не менее, полное признание в любви. Внешние детали имеют для актеров огромное значение, поэтому, по словам Лехтонена, в последний вечер перед премьерой на костюмы и прически тратится гораздо больше нервов, чем на повторение эпизодов спектакля. В качестве пикантной подробности Лехтонен отмечает, что он никогда не видел, чтобы в Москве актер разделся на сцене догола, хотя в Финляндии это является обязательным условием успеха комедии-бестселлера.

В Финляндии уважаются права на представление спектаклей – авторские права в стране хорошо известны и всеми соблюдаются. Законодательство в Финляндии однозначно стоит на стороне владельцев авторских прав, в то время как в России этим вопросам еще только учатся. Сегодня речь идет о том, чтобы пьеса любой ценой оказалась на сцене.

По словам Лехтонена, важнейшая проблема российского театрального мира кроется все-таки в режиссерах. Свободное поле деятельности основывается в России целиком и полностью на коммерческих соображениях. Поэтому власть режиссера в театре так же велика, как власть президента России в обществе. Театр никогда не считался в России демократическим жанром – наоборот, режиссер театра, являющийся обычно также и его директором, всегда стремился создать свой собственный мир искусства. В идеальном мире это было бы высшей возможной целью, чистейшим искусством. Однако в какой же именно момент идеалы сменились на прагматизм? Когда в Советском Союзе режиссера увольняли из театра, его спасал другой театр, потому что увольнение всегда было связано с политическими причинами. Сегодня уволенного режиссера уже никто и ничто не спасет. Страх вечного забвения является хоть и подсознательной и невидимой, но мощной движущей силой, стоящей за действиями режиссера. Общественно-политические спектакли в московских театрах практически не ставятся. Это обосновывается тем, что, так как во времена советской власти все было общественно-политическим, публике пропитанная ложью политика успела изрядно надоесть. По мнению же Лехтонена, деятельность режиссера подчиняется простому, но несколько иному правилу: если строго придерживаться искусства, твоей позиции не угрожает ничто, разве что смерть.

Дело Чехова живет и побеждает

Сравнение финского и российского театров явно свидетельствует о том, что там, где Россия аристократична и православна, Финляндия, наоборот, более склонна к крестьянству и лютеранству. Например, язык Чехова, которому уже 120 лет, в России по-прежнему более чем актуален, в то время как финский язык XIX века уже кажется финнам весьма архаичным. Поэтому если то, что написано 120 лет назад, прекрасно слушается и сегодня, понятно, насколько трудно требовать от театра каких-либо перемен. С другой стороны – не являемся ли мы здесь в Финляндии псеводсовременными, думает Лехтонен? Неужели количество ругательств действительно служит мерилом современности языка и способности театра реагировать на современность? Как можно говорить на языке «аристократии» в стране, где господствующим является разговорный язык? По своей культуре Финляндия весьма однородна, а это затрудняет подбор актеров для ролей. Недостаток характера компенсируется поведением на сцене, что иногда действительно дает невиданный энергетический заряд, однако зачастую ограничивается только лишь манерой игры.

Консерватизм или современность?

Вполне возможно, что именно благодаря своему консерватизму театр имеет в России столь большое значение. В нем можно даже усмотреть своего рода религиозный ритуал. По мнению Лехтонена, в российском театральном спектакле все еще кроется возможность своего рода очищения души, в то время как в Финляндии все зачастую ограничивается только лишь впечатлениями. Хотя в финских театрах и ставятся классические произведения, реализация их на сцене не всегда возможна в желаемом объеме. Коммерческий характер театральной сферы проявляется в Финляндии в том, что во многих театрах ставятся заигрывающие с публикой ретро-мюзиклы или продолжения телевизионных сериалов, которые называют «отечественной драмой». Иногда напрашивается вопрос – сколько же в финском театре действительно от театра?

По мнению Лехтонена, самым удивительным в сравнении российской и финской театральных сфер является то, насколько отличаются друг от друга премьеры бестселлеров новой драмы по своим материалам за последние 10 лет. Если в Финляндии национальными бестселлерами стали эпические сказания о династиях, то в России центральное место занимает борьба индивидуума за выживание или его нигилистическая позиция по отношению к обществу («Как я съел собаку» Гришковеца, «Пластилин» Сигарева, «Кислород» и «Июль» Вырыпаева, «Терроризм» Пресняковых и другие). Что же это говорит, размышляет Лехтонен, о современности финского общества?

Финская драма в России

Есть ли у финской драмы будущее в России? По мнению Лехтонена, вопрос можно сформулировать иначе: насколько вообще Финляндия представлена в России? Спрос есть и возможности безграничны, однако если финны не сделают решительного шага на российскую сцену, никаких результатов ожидать не придется. Если смелости для выхода на рынок хватит только тогда, когда рынок уже будет заполнен, сделать так, чтобы тебя заметили, будет куда труднее.

Постановки Йоела Лехтонена в России

Финский театр:

Другие постановки:

Завоеванные в России призы